Петр Чачин

Rio-de-Pevek: лучшие годы моей жизни

окончание

Бахус, Фантомас и самоволка

Хочу еще раз подчеркнуть, что пьянство сильно омрачало нашу жизнь. Служить на Чукотке, за Полярным кругом, в 100 км от ближайшего города – Певека – на вершине урановой горы было не из приятных. По большей части мы были отрезаны от мира, от цивилизации, от привычного образа жизни. И многие находили выход в вине. Считалось, что оно и от радиации хорошо помогает. Правда, пили не красное сухое вино, которое в таких случаях рекомендуют врачи, а напитки покрепче.

И результаты от их приема были самые разные – от весьма невинных шуток до вещей довольно неприятных и даже трагических. Обычно все начиналось с какого-нибудь мероприятия, например, дня рождения. Офицерская команда собиралась за хорошо накрытым столом, все приходили туда симпатичные, торжественные, жены – очень красивые. Потом начиналось застолье, которое проходило довольно долго. Сначала были тосты и вполне пристойные речи. Но потом мужики все больше напивались и постепенно утрачивали свой первоначальный лоск. В какой-то момент женщины начинали терять терпение и уводили своих мужей, если это, конечно, удавалось.

После того господа офицеры оказывались предоставленными сами себе. Начинались громкие мужские разговоры, самые «откровенные» анекдоты и довольно похабные песни. Тут же кто-то вспоминал былые обиды и начинал выяснять отношения. Красиво начатый праздник чаще всего заканчивался скандалом или дракой. Иной раз застолье затягивалось на несколько дней, переходя из комнаты в комнату, становясь то камерным, то общим событием. Кто-то шел на смену, кто-то возвращался с дежурства, кто-то требовал «кина» и продолжения банкета. Помню, однажды упившиеся лейтенанты нашли в тамбуре общежития выставленные на мороз чьи-то вылепленные пельмени. Решение созрело немедленно: пельмени сварили и съели, а на подносе оставили записку: «Пельмени ваши мне как раз! Люблю, целую! Фантомас». Хорошо, что пострадавшая сторона с юмором и терпением отнеслась к этой выходке: «Ну что взять с холостяков? Перепились, оголодали и сожрали наши пельмени!» Зато сами виновники резвились как дети: «Вы слышали, у нас завелся Фантомас? Говорят, он у кого-то даже пельмени слопал!» И при этом дружно хохотали.

Но были происшествия и далеко не смешные, а очень даже трагические, когда за несколько месяцев до нашего появления в этой в/ч и описываемых событий здесь потеряли двух военнослужащих, которые отправились в «самоволку» за спиртными напитками. Рассказывают, что дело было так. На первых порах после завершения строительства станции с дисциплиной в части было еще хуже, чем при нас. Никто из офицеров должным образом работой с личным составом еще не занимался, многие из них постоянно злоупотребляли алкоголем. В этих условиях у солдат и сержантов срочной службы тоже было искушение «украсить» свой досуг крепкими напитками.

Однажды ночью двое из них, повар и пекарь, вызвались сходить для своих сослуживцев за «водярой» в соседний населенный пункт, если не ошибаюсь, это был прииск Красноармейский. По ночам огни прииска были видны с нашей сопки очень хорошо, и можно было подумать, что до них совсем близко, как говорится, рукой подать. Казалось, можно просто взять и пойти в гости к соседям, зайти в магазин, отовариться там тем, чего не было на «Гранате» и спокойно вернуться к утреннему построению. Эта иллюзия, построенная на оптическом обмане, дорого обошлась и двум волонтерам, и их родителям, и командирам. В действительности, между нашей сопкой и прииском по прямой линии было никак не менее 20 км. Отметим, что по дороге, даже если бы она и была расчищена в ту пору, расстояние было бы раза в два больше. В условиях гористой местности, зимы и бездорожья это расстояние было слишком большим для того, чтобы пройти его туда и обратно за одну ночь уставшим после смены ребятам.

На утреннем построении выявилось отсутствие двух военнослужащих. Сослуживцы, как водится, помалкивали и тянули время. Поиск по КУНГам ничего не дал. Осмотр площадки показал свежие следы, которые вели с нашей горы вниз. Стали готовить группу поиска. Снарядили и завели гусеничный тягач, который до того в основном использовался замполитом для поездок на охоту. Но ехать со всеми удобствами удалось недолго: съехав вниз, тягач тут же сломался. Пришлось возвращаться на сопку за лыжами. А это потребовало дополнительного времени.

Самовольщиков нашли совсем недалеко от поселка. Обессиленные, они прилегли в снег отдохнуть, да так и не встали. Возможно, если бы группа поиска догнала их хотя бы на час раньше, их удалось бы спасти. Но они просто замерзли в сугробе в двух шагах от их конечной цели. Увы, Север не терпит разгильдяйства и людям приходится платить самую высокую цену за неуважение к законам этого сурового края.

Меня в эту пору в части еще не было и я знаю об этом случае по рассказам замполита Гриценко. Он показывал мне фото этих ребят в цинковых гробах, перед отправкой на родину. Конечно, вид бесформенных распухших после оттаивания тел производил жуткое впечатление. Было ли расследование, кто и как был наказан, не знаю. Он об этом не говорил, а я и не спрашивал: уж очень сильное впечатление производили те самые снимки. Он говорил лишь, что родителям пришлось вывозить их на материк за свой счет, так как они погибли в результате нарушения воинской дисциплины.

Не долго властвовал «южак»

Одной из особенностей этих мест считается ветер, который местные жители называют «южак». Несмотря на теплое название, такой ветер нес в себе мало приятного, скорее даже в нем таилось очень много опасностей, особенно для тех, кто находился на горе. Вообще-то путь к техническому зданию был непростым даже тогда, когда ветра и в помине не было. Дело в том, что гигантские антенны размером 30х30 м, укрепленные на «ногах» высотой в 10 м, собирали воздушные потоки с площади почти в 1000 кв. м и пропускали их через «щель» под собой. Поскольку четыре антенны стояли почти на километровой горе, то завихрения под ними были всегда, даже в самую безветренную погоду.

Когда я появился на сопке, то рассказал, что на одной из промежуточных посадок самолета где-то в Якутии температура была аж минус 50 градусов и дышать было нелегко. Кто-то из персонала тогда обронил одну фразу, которой я поначалу не придал никакого значения. Смысл ее такой: в отличие от Якутии, где вообще нет ветра, места эти в Rio - de - Pevek характеризуются тем, что зимой здесь температура доходит до минус 40 градусов Цельсия и дует ветер со скоростью 40 и более метров секунду. Такой «коктейль» в сто раз хуже любой Якутии. Довольно быстро я убедился, что это правда. Однажды у нас уже закончилась ночная смена, а очередной наряд все не приходил. Я позвонил в офицерское общежитие, но кэп мне спокойно объяснил, что, видимо, мы не обратили внимание: начался «южак» и лучше всего пока сидеть в техздании. А если уж нет сил ждать, то тогда придется кого-то нам присылать на подмогу. Действительно, на улице разыгралась непогода, дул сильнейший ветер от городка в сторону техздания. Часа через два пришла подмога – могучий старшина Янышев и еще кто-то из старослужащих. Плюс новая смена. Они быстро проскочили по ветру к техзданию и принесли с собой довольно длинный и мощный кусок кабеля. Признаться, тогда я еще не понимал, зачем это нужно.

В тот день не только я, но и вся наша смена не была подготовлена к предстоящему испытанию. Вместе с Янышевым мы вышли из техздания с тыльной стороны: стены этого сооружения хорошо защищали нас от ветра, хотя все вокруг бушевало и кипело. Янышев предложил нам схватиться за кабель и идти вместе, что мы и сделали. Едва первый из нас дошел до угла, он как-то странно упал на снег и стал чуть ли не куваркаться. Потом следующий стал болтаться на кабеле и так далее. Когда я добрался до угла, мощный поток ветра подхватил меня и приподнял над землей. Я почувствовал, что болтаюсь на кабеле, как воздушный змей: ноги были выше головы! Потом со всей силы рухнул на снег и уже не смог подняться с него. В этот момент я осознал, что жизнь моя сейчас висит на волоске. Почему-то перед глазами в считанные секунды проскочили все ее наиболее яркие и важные события. Я почувствовал, что теперь для меня самое главное – не отпустить спасительный фал, не оторвать руки от кабеля. Инстинктивно мне это удалось. Еще было важно не потерять в этой кутерьме шапку, руковицы, сапоги. Здесь тоже все получилось более или менее хорошо. Так мы поползли в связке в сторону общежития. Расстояние метров в сто мы одолели минут за двадцать. Где-то посредине пути стоял брошенный строителями то ли трактор, то ли бульдозер. Он немного загородил нас от ветра и мы, сжавшись в кучу, какое-то время просидели за ним и немного восстановили свои силы. Следующий участок, который был вдали от антенн, мы проскочили уже довольно легко, всего за несколько минут. Когда добрались до общаги, долго не верил, что все кончилось, что мы уцелели. Руки дрожали, тяжелое дыхание не проходило, во рту был привкус крови.

Когда добрел до своей комнаты, сел на кровать, стал снимать одежду и тут понял, что я обморозил ноги: ведь у меня не было даже нижнего белья и все это время я полз по снегу в брюках-галифе. Меня охватил ужас, когда я смотрел на свои синие, заледеневшие колени. Тут в комнату заходят ребята и приглашают пойти поддать: мол, у нас уже все собрано! Пришлось отказаться и начать оттирать ноги. Прошло немало времени, пока привел себя в порядок. Потом почувствовал, что ноги начали согреваться. Тогда и присоединился к веселой компании. Между тем, один из нас, младший сержант Насиковский, потерял во время пути свою руковицу. Когда он дополз до КУНГа, рука его уже совершенно заледенела и сильнейшим образом распухла. Пришлось обратиться к фельдшеру. В итоге для него это приключение затянулось больше, чем на неделю.

Ну, а я с той поры стал более внимателен к прогнозам погоды, уважителен к любым намекам на мощь «южака» и стал тщательно относиться к своей экипировке. Когда шел на смену, обязательно одевал нижнее белье, шарф, брал запасные перчатки и т. д. Урок, который мне преподал тогда «южак», я четко усвоил и в дальнейшем у меня уже не было с ним проблем, хотя страх перед стихией оставался.

Вернувшись в отпуск в Москву, я рассказал своему дяде, Виктору Каледину, капитану первого ранга, о своей не очень удачной попытке противостоять «южаку». Он когда-то служил в Североморске и из своего опыта посоветовал нам смонтировать леера вдоль всего пути до техздания, чтобы избежать в будущем травматизма или даже жертв среди личного состава. По возвращении я рассказал капитану Филимонову о леерах. Решено было соорудить что-то подобное и у нас на сопке. Но сделано это было довольно халтурно и при первом же испытании «южаком» часть стоек была вырвана с корнем, а леера имели жалкий вид и просуществовали недолго.

В конце 1972 г., как раз накануне моего отъезда из части, тоже подул «южак» и серьезно отодвинул сроки последнего вылета в Певек. Ведь вертолет на сопку делал два рейса в месяц и заказывался заранее. А еще надо, чтобы в назначенный день погода соответствовала летным требованиям на всей трассе. Когда я, наконец, добрался до города, то в аэропорту купил местную газету «Полярная звезда» (орган Чаунского РК КПСС и райсовета депутатов трудящихся), которая до сих пор хранится у меня в альбоме. Под рубрикой «Человек против стихии» в номере от 19 декабря 1972 г. было интервью председателя горисполкома Виталия Железняка корреспонденту газеты, которое называлось “Не долго властвовал «южак»”. “Южак” не заставил себя ждать, написано в газете. Он обрушился на город снежным вихрем и ветром, порывы которого достигали временами до 57 метров в секунду. Был создан городской штаб по борьбе со стихийным бедствием. “Несмотря на принятые меры, “южак” оставил после себя заметные следы. Он сорвал крыши с четырех домов, сбил столб высоковольтной электролинии в районе книжного магазина, лишил электроэнергии некоторые участки города, одним словом, создал для населения массу житейских неудобств”. Все эти природные катаклизмы и неурядицы армейской жизни оставались в прошлом, а я летел домой в Москву с надеждой на что-то более светлое и радостное. Правда, оказалось, что новый период был лишь возвратом к старому, привычному, типовому. Что лучшие годы моей жизни приходятся как раз на армию, на Rio - de - Pevek , что именно здесь у меня прошли самые интересные дни, появились заманчивые перспективы, которые я так и не использовал.