продолжение 2
«Гранат» на линии
Позывной нашей станции на линии связи «Север» был «Гранат». На запад от нас – станция 
«Хрусталь» в Михалкино, на восток – «Рубин» на мысе Шмидта. У нас на площадке четыре антенных системы размерами 32х32 м, укрепленные на "ногах" высотой 10 м. Максимальная мощность передатчиков по 3 кВт. Все оборудование в 1970 –1971 годах было ламповое. Станция находилась на сопке высотой в несколько сотен метров в примерно в 100 км от Певека. Выделяемые каналы передавались на междугородку по радиолинии, создаваемой на основе РРС-1М (Р-401) и последующих модификаций. Аппаратура уплотнения была сначала ламповой, потом ее заменили на полупроводниковую К-60П. Она пришла откуда-то уже не новая, 
но мы были и этому рады – все-таки современная техника! Для певекской междугородки мы были «Мачтой» (правда, каналы шли от нас не только на Певек, но и в другие пункты). Каналы мы с ними настраивали не так уж часто во время плановых профилактик и, как правило, без конфликтов. Хуже было с соседями по линии – когда у них выбивало фидер или вылетал передатчик, то нередко персонал станций скрывал свои собственные просчеты. Энергоснабжение станции было автономным от собственных дизель-генераторов, которые «молотили» круглосуточно. Правда, в сталинские времена сюда на шахты шла высоковольтная ЛЭП от Чаунской ТЭЦ в Певеке, но потом с выводом лагерей перестала существовать и энерголиния – деревянные опоры растащили на топливо и как стройматериал, а провода разворовали для каких-то других целей.
Топливо, ЗИП, продукты на весь год доставлялись летом после начала навигации. Я помню, в одну из зим топлива выгорело не так много и кое-что оставалось в цистернах. Но заправщики все равно шли и шли: положено – получи! В итоге, часть горючего пришлось сливать под гору.
Но было и иначе. В другой год весной неожиданно закончилось масло для дизелей. Привести его по дороге нельзя – все занесено снегом. Доставить на вертолете – тоже, поскольку еще и нелетная погода. Положение стало действительно критическим. Но в последний момент небольшое погодное окно позволило вертолету сесть на сопке и выгрузить бочки с ГСМ.
Воду летом завозили на водовозке из ручья в распадке, а зимой заготавливали из снега.
Жизнь на «Гранате»
Жизнь в замкнутом пространстве не отличалась особым разнообразием. Фактически она шла от вертолета до вертолета зимой и от машины до машины в Певек летом. Свободного времени не было – после ночной смены порой не успеешь отоспаться, как тебе еще обязательно какую-нибудь общественную работу «повесят». Женатые сослуживцы еще как-то могли обустроить свой быт и немного огородить себя от общего течения.
Хорошее разнообразие вносили новые фильмы. «Хитом» сезона 1971/1972 гг. был фильм «Джентельмены удачи». Сленг героев этого советского «боевика» тут же подхватили все сослуживцы. Я его смотрел, наверное, раз двадцать, но ни разу мне не удалось увидеть фильм от начала до конца – то техостановка случится и надо бежать на станцию выручать дежурную смену, то кто-то не вовремя позвонит, то начальство вызовет и т. д.
Еще в школе я посещал кружок «Юный киномеханик», где овладел управлением кинопередвижки «Украина», которая работала на 16-мм кинопленке. Оказалось, что этот навык мне пригодился во время службы в армии. Там была как раз такая киноустановка и я мог помочь солдату-киномеханику в устранении неисправностей аппаратуры.
Но, главное, теперь можно было демонстрировать фильмы в офицерском общежитии без оглядки на этого солдатика. Обычно после очередного дня рождения или праздничного застолья товарищи офицеры требовали «кина» и для всех было лучше, чтобы солдаты поменьше видели офицеров в неформальной обстановке. Так что я выполнял еще и роль офицерского киномеханика.
В каждой офицерской комнате была «Спидола» – лучший советский транзисторный приемник того времени. Московские программы в ту пору на Чукотке почему-то доступны не были, а вот дальние зарубежные радиостанции слышны были исключительно хорошо – Япония, Новая Зеландия и даже Австралия. Особой популярностью пользовался «Голос Америки» на русском языке. Обычно, идешь по коридору в офицерском общежитии, и практически из каждой комнаты доносится «вражеский», как тогда считалось, голос.
Комсомольская зрелость моя
Месяца через три после моего появления в части, кэп вызвал меня к себе и сказал, что нам надо налаживать комсомольскую жизнь и он хотел бы видеть меня на посту секретаря комсомольской организации части. Мол, нынешний комитет комсомола сплошь состоит из солдат, ребят хороших, но не пользующихся влиянием среди молодых офицеров.
Ему нужен был во главе организации человек, который был бы авторитетным и среди офицеров, и среди солдат. А то, офицеры-двухгодичники слишком часто увлекаются «зеленым змием», да еще и плохо влияют на солдат, сказал он. Так я стал секретарем комсомольской организации в/ч 59241.
На первом же заседании возник вопрос о том, что в части нет музыки. Пластинки крутить надоело, новых дисков нет, старые «заездили» до хрипоты. Вот, если бы был магнитофон, можно было бы и из эфира записывать современные мелодии. Магнитофон, конечно, хорошо, говорили другие, но если достать музыкальные инструменты – барабан, трубу и т. п., так можно и ансамбль сколотить.
Помечтали, поговорили, но никто не подумал о том, где взять деньги. Ведь ничего из этого никакими сметами не предусмотрено. И всем начальникам в Москве, в Анадыре, в Магадане было совершенно наплевать на то, что мы здесь на сопке живем в совершенно изолированном мире. Но выход мы все же нашли – решили сдать металлолом и на вырученные средства купить эти сверхнормативные штучки, о которых мечтали солдаты.
Правда, сразу выяснилось, что у в/ч нет своего расчетного счета, а наличными с нами никто расплачиваться не хотел. Попробовал выяснить возможности Чаунского РК ВЛКСМ. Меня быстренько соединили с первым секретарем райкома, по-моему, его фамилия была Агафонов. Он полностью меня поддержал, сказал, у них есть план по сбору металлолома, который они постоянно не выполняют.
И добавил, что хотя они тоже не могут напрямую заплатить нам за сбор лома, но имеют право до половины его стоимости выделить на премирование передовиков. На этом и порешили: мы вывозим с площадки ненужные железяки, сдаем их в счет РК, а они купят нам полезные вещи для части.
В итоге, пока не иссякла комсомольская инициатива, мы сделали больше половины годового плана райкома, получили магнитофон, барабан и еще какие-то штучки. А Агафонов тут же сделал мне деловое предложение: кончишь службу – переходи к нам в райком, нам такие парни нужны! Но жизнь распорядилась по-другому и для блестящей комсомольской карьеры там места не осталось.
(продолжение на следующей странице)
