Сергей Яковлев

Актюбинск - "Волга" 1982 - 1984

Срочную службу я проходил на уникальной линии тропосферной радио-релейной связи “Горизонт- M ” в заполярной Якутии, п. Жиганск. С 1982 по 1984 год. Несмотря на армейские трудности, воспоминания об этом времени у меня остались самые хорошие. В общем, все по порядку…

Весенний Призыв

Впрочем, у меня он был скорее летний. Призвали меня, выпускника Днепропетровского радиоприборостроительного техникума, в начале июля 1982-го спец-набором, так как в техникумах дипломирование заканчивалось в конце июня. Я и еще с десяток ребят из нашего технаря попали в Актюбинскую команду. “Покупатель” – подполковник предпенсионного возраста о предполагаемом месте службы распространялся мало, сказал только, что служить будем на “точках”, а сейчас направляемся в учебку в г. Актюбинск, Казахстан. В последствии оказалось, что этот п-полковник (к сожалению, не помню его имени) – зампотех учебного центра. В общем, попрощались мы с родней и сели в поезд Днепропетровск-Барнаул. Из нашего путешествия запомнилось только то, что нам вообще не дали постельных принадлежностей, даже матрасов, и мы двое суток тряслись на голых деревянных полках. И второе - это то, что когда мы проезжали Поволжье, на каждой остановке к поезду сбегались толпы людей и просили проводников продать чего-нить съестного, ну а те - радостно “впаривали” им сардельки и масло, купленные в Днепре, по заоблачным ценам. В общем, как-бы там ни было, а на вторые сутки поздно вечером мы прибыли в в/ч 44085-Ж, позывной “Гамбит”.

Учебка

Когда мы приехали, в части уже все спали, и первое что я увидел, войдя в казарму - это огромный детина, совершенно лысый, стоя на коленях, драит “очко” в туалете. Ну все, подумал я, если уж этого “громилу” толчки заставляют мыть, то нас и подавно “заглумят” по полной. На самом деле это был дневальный, сибиряк, добрейший парень. С ним связан один курьезный случай, о котором я расскажу ниже. В общем, ночь мы провели на сложенных вместе стульях и столах в ленинской комнате. На следующий день нас постригли налысо и переодели в форму. Командир части п-полковник Мелехов (“Папа”) провел вводную беседу, сказал, что наши барышни сейчас еще в 3-м классе учатся, а посему, чтобы мы всякую “дурь” из головы повыкидывали, насчет невест, и служили как следует. Позже мы узнали истинный смысл этих слов. В предыдущем, осеннем, призыве случилась пренеприятнейшая история. Сержанты рассказывали ее нам следующим образом: Как-то раз, один курсант получил письмо от своей девушки что она, толи выходит замуж, толи бросает его, в общем, парень впал в депрессию и смотался из учебки, а был он в наряде по роте (дневальный). Ну и пока он бродил по окресностям то вдобавок еще и штык-нож потерял. В общем, угодил он на “губу” и дело шло к штрафбату за самоволку и утерю оружия. Кто был на “губе” или в карауле по гауптвахте знают, какие там “порядки”. К его неприятностям с девушкой добавилось еще жесточайшее глумление на ‘губе'. Короче нервы у парня не выдержали и однажды, когда часовой конвоировал его с гауптвахты, он вырвал у него автомат и стал палить по казарме. Досталось и часовому – он получил пулю в бедро (мы с этим парнем потом служили вместе на “Волге”). Кончилось все тем, что начальник караула, лейтенант Слюнкин застрелил этого парня. Вот такая невеселая история произошла на “Гамбите” за несколько месяцев до нашего появления там.

В общем, служба началась – наряды, строевая и техническая подготовка. Знаменитый марш-бросок не забудется никогда. Представьте колонну из 2000 изможденных курсантов в пыли, жара под 40. Вокруг суетятся сержанты и орут “Шевелись военные! Шире шаг духи!”. Периодически из колонны вываливаются обессилевшие курсанты, их, подхватив под “микитки”, тащат к санитарной машине. Время от времени звучат команды типа “Вспышка справа!” – все быстро натягивают противогазы и плюхаются в пыль, ногами к предполагаемому “Ядерному взрыву”, или “Воздух!” – все валятся на обочину дороги лицом вверх и имитируют обстрел воздушной цели из автоматов. Зрелище просто аппокалиптическое…;)

В столовой кормили, конечно, невкусно, но голодными мы не ходили. Помню мой первый ужин в учебке: Заходим строем, рассаживаемся, сержант дает команду “Приступить к приему пищи!”, а на столе стоит большой котелок, полный как мне тогда показалось манной кашей. А надо сказать, на гражданке я неравнодушен был к ней. Ну насыпаю я себе “манки” побольше, черпаю первую ложку… и тут меня выворачивает… Оказывается это пюре из сушеной картошки и вкус у него просто тошнотворный. А я еще удивился поначалу, чего это сержанты к нему даже не притронулись. Потом привык, а бутерброд с маслом и давленным яичным желтком вообще считался деликатесом! Среди курсантов ходили слухи, что в чай добавляют бром от всяких сексуальных поползновений. Не знаю, правда ли это, но по себе могу сказать - гоняли так, что мысли были только об одном – выспаться!

Контингент был разнообразный. Например, был у нас в роте парень, который в армию пошел, чтобы в тюрягу не сесть. У него и семейка соответствующая – отец и мать как раз десятку тянули за убийство. А сам этот кадр все пытался спирт добыть из зубной пасты “Помарин” и предлагал всем наколку сделать. Еще был у нас в роте парень из Сибири, невероятных размеров: два метра ростом, кулаки как голова школьника, огромная голова… Вот с ней и связаны две истории. Первая приключилась во время “обкуривания” хлорпикрином в палатке химзащиты. На него никак не могли подобрать противогаз по размеру, наконец с грехом по полам натянули самый большой размер и пихнули в палатку с газом… Обратно его выносили на руках четыре сержанта. У парня рекой лились слезы и сопли. У него настолько большая голова, что самый большой противогаз удалось натянуть только от макушки до подбородка, соответственно ни о какой герметичности не было и речи, ну парень и наглотался слезоточивого газа. Другой курьез произошел во время строевой. У сержантов была привычка, заметив ослабленный ремень, затягивать его по размеру головы провинившегося, после возвращения ремня на талию курсант принимал форму “рюмки”. Как-то раз командир нашего отделения мл. с-т Никулочкин (огненно-рыжий москвич) заметив что у этого парня ремень слабоват, провел с ним привычную “манипуляцию” затягивания ремня по голове. Дальнейшее повергло сержанта в шок – ремень провис как у дембеля! Разъяренный Никулочкин пригрозил этому парню в дальнейшем затягивать ремень не по голове, а по… кулаку!

Как у большинства городских жителей о свиноводстве у меня представление было весьма отдаленное. Но однажды, когда наш взвод был в наряде по столовой, я попал дежурить в “подсобное хозяйство” или, попросту, – свинарник. И вот тут приключилась со мной история: Штатный свинарь рассказал, как нужно варить комбикорм, как и когда кормить хрюшек, как чистить загоны. Ну и со спокойной совестью отправился спать в казарму. Не сказал только одного – что свиней поить категорически нельзя! Им оказывается влаги с пищей вполне достаточно (комбикорм он и правда как жижа). В общем, покормил я их, ну и решил - надобно напоить скотину… Через полчаса по центральному проходу лилась полноводная река, издавая жуткое зловоние. Я думал свинарник смоет нафиг! Прибежал свинарь, разорался , надавал мне по шее. И пришлось мне полностью менять опилки в свинарнике.

Наконец наступила осень. Умер “дорогой” Леонид Ильичь (мы в этот день заступали в караул по гарнизонной гауптвахте, настращали нас перед этим весьма). Во время выпускных экзаменов произошел случай, из-за которого, в моем свидетельстве об окончании учебки, появилась оценка “удовл.” по физо, хотя по этой дисциплине у меня всегда было “отлично”. У нас во взводе был парень, у которого по всем предметам было “отлично” кроме физо - слабоват он был, не мог и пару раз подтянуться на турнике, не говоря уже о “подъеме-переворотом”. А чем больше “круглых” отличников во взводе, тем больше поощрений его командиру… Вот и решил он устроить небольшой подлог. Дело в том, что каждый предмет принимали разные офицеры, съехавшиеся с “точек” на “Гамбит” за курсантами. Завершив программу по физо, я должен был назвать фамилию того отличника, а он соответственно мою. Так повышалась общая оценка взвода. Правда, за время учебы, “подход к начальнику и доклад” доведены были до автоматизма, да и волнение дало себя знать. В общем, закончив упражнения, я, на автомате, выпалил свою фамилию, потом поправился, но было уже поздно, офицер заподозрил неладное и приказал показать документы. Таким образом, мне влепили “удовл.”, отличник не стал “круглым”, а ком. взвода не получил благодарность. Вот так я всех подвел!

Глубокой осенью, в одной из последних команд я отбыл на “точку”. От Актюбинска до Хабаровска ехали почти неделю поездом. Вагон, в котором мы ехали, полностью был забит цыганским табором, так что до Иркутска ми ехали в шуме и гаме практически круглосуточно. В Хабаровске мы неколько дней “кантовались” в строй. части, потом самолетом вылетели в Магадан на “Дракон”, где еще неделю ждали распределения. “Дракон” запомнился отличной кормежкой, красной рыбой и “дедами” с японскими наручными часами. Там у меня деды “изъяли” новенький кожаный ремень, выданный незадолго до убытия из учебки, и дали взамен старенький, весь потертый. Меня и еще двух ребят распределили на “Вену” (Якутск). Там я пробыл пару дней, а затем вылетел к месту службы в п. Жиганск (“Волга”).

“ Волжские ” записки ;)

В аэропорту Жиганска меня встретил зампотех Волги капитан Медведев. Добирались до площадки на гусеничном вездеходе ГТС. Как только вошел в казарму, в глаза бросилась непривычная картина: посреди коридора стоял необычного вида военный и дико орал, одет он был в солдатские брюки, валенки и в синюю спортивную кофту, на заднице, как раз между ягодицами, болтался штык-нож от АКШС (длинный такой и узкий). Оказывается, это был дневальный! После учебки, с ее строго уставной жизнью, данная “вольность” просто шокировала! “Деды” сразу просветили меня насчет местных “правил” и усадили в ленкомнату писать письма домой. А “правила” на Волге были довольно необычные, но соблюдались строго. Во-первых, “духи” выполняли всю хоз-работу, причем, не имело значения на дежурстве ты, какое у тебя звание и должность. Например, после смены “деды” и “фазаны” шли отдыхать, а “духи” - на кухню чистить картошку. Подъем тоже был “дифференцированный” – по команде дежурного “Подъем!” вскакивали все “духи” хватали мыло и губки и за время зарядки мыли с мылом полы в казарме и стены. Вместе с “духами” вставали и “фазаны” но только для того чтобы проследить за уборкой. “Деды” в это время мирно спали… Чтобы помыть пол в казарме “духам” приходилось осторожно передвигать койки со спящими “дедами”. Будучи еще “духом” я стал начальником расчета (офицерская должность), но при этом я продолжал убирать техздание в одиночку, иногда приходилось бегать в дизельную или котельную и помогать там. Надо отметить, что при всем при этом не было никакого глумления или издевательства, например, существовал строгий закон: если молодые пришли со смены, сделали полагавшуюся хоз-работу и легли спать - их никто не имел права беспокоить.

В еде тоже не было никаких ущемлений - все питались одинаково, в солдатскую столовую ходили даже некоторые офицеры и прапорщики которые были без жен. Пару слов о том, как мы питались: по утрам давали кофе с молоком (ячменный) и двойную пайку масла, по выходным хлебопек делал булочки на завтрак, хлеб тоже сами пекли. На ужин давали поочередно консервы либо камбалу в томате, либо лосось в собственном соку. Гарнир каши или сухая картошка, не то порошковое дерьмо как в учебке, а порезанная соломкой и упакованая спресованными дисками в картонные боченки. Ее предварительно вымачивали, а затем жарили – получалась недурственная жареная картошка, почти как сейчас в МакДональдсах. Зимой мы ели оленину (сухое как хлеб мясо без грамма жира), а летом свинную или говяжью тушенку. Зимой и весной фельдшер каждый день давал нам витамины из большой жестяной банки. На “Сто дней до Приказа” деды заказали в поселке огромный торт, на котором шоколадом было написано: “От Дедов”. Ели его исключительно “духи” ни один “фазан” или “дед” к торту не притронулся.

После Приказа перед сном проводился следующий ритуал - молодые хором орали речевку:

Масло съели, день прошел

Старшина домой ушел

Дембель стал на день короче

Дембелям спокойной ночи

Пусть вам снится дом родной

Баба с пышною п…й

Бочка пива, водки таз

И Устинова приказ!

После этого следовала команда: “Вот и день прошел!” на что дембеля хором орали: “Ну и х…й с ним!” после чего все укладывались спать. Был еще один ритуал: “Перевод духов” – это когда молодых переводили в “фазаны” после 12 месяцев службы. Молодой нагибался, а деды поочередно били по заднице скрученным солдатским ремнем 12 раз (по удару за каждый месяц службы). Надо отметить, что били не слабо, но и без садизма, во всяком случае, увечий не было – так небольшой синяк, да и то не у всех. Прошедший этот ритуал становился “бумажным фазаном”, тоесть до прибытия новых “духов” исполнял обязанности молодого. Изредка за особые провинности (стукачество) молодого не “переводили” и тогда он был “духом” до самого дембеля. Такого позора мало кто выдерживал, и командование старалось перевести такого бойца на другую точку. В нашем призыве попался один такой – не выдержал “тягостей и лишений” воинской службы и начал “стучать”. Его, конечно, никто не бил, но психологически прессовали сильно. Парень не выдержал и смотался в поселок. А дело было зимой, мороз под минус 50 и до поселка 6 км . по прямой. В общем, еле живой, он добрался до РЛС площадки на окраине Жиганска. Довольно сильно обморозил руки, ноги и лицо. Месяц провалялся в лазарете, после чего его комиссовали из армии вообще.

По субботам на Волге был банный день. Печка топилась поленьями из заполярной лиственницы. Дерево это было очень твердое и плотное, когда его пилили “Дружбой- 2” звук был такой, как будто пилили железо. Жар такая древесина давала довольно сильный, баня быстро разогревалась. На "Волге" была традиция - за пару дней до бани ставить 50-и литровый молочный бидон с хлебными дрожжами, чтобы к субботе был квас. Но хитрые военные ставили “закваску” на пару-тройку дней раньше, так что, в аккурат к бане, получалась приличная брага. А так как офицеры и прапорщики с солдатами одновременно не мылись, то это дело хранилось в тайне. В банный день бидон с квасом-брагой ставился возле бани в снег. Бойцы, напарившись в парилке, голышом выскакивали на снег, зачерпывали брагу кружкой, выпивали – и обратно в парилку. Незабываемые впечатления. Как-то вечером, накануне бани, меня, как молодого “духа”, вызвал в дизельную “дед”-сантехник. Он дал мне чайник и сказал, чтобы я сбегал в пекарню набрал “квасу”. А я тогда еще не знал, что это за квасок такой. Короче набрал полный чайник и пошел в дизельную. По дороге решил отхлебнуть малость из носика и с удивлением обнаружил, что “квас” – это довольно недурственная брага. В общем, так я и шел в дизельную, потягивая из носика брагу. Когда пришел, то чайник оказался наполовину пуст, что вызвало крайнее неудовольствие “деда”. Пришлось идти за “квасом” еще раз – к великому моему удовольствию…

Каждую осень, в октябре – ноябре, в районе Жиганска наблюдается интересное природное явление: ”три солнца”. В ясный, солнечный день на небе, вокруг Солнца, видно огромное яркое кольцо солнечного света, по горизонтали, на правом и левом краях этого кольца, находятся круглые утолщения, по размеру и яркости, не уступающие самому Солнцу. Визуально, это все воспринимается как три одинаковых солнца, выстроившиеся в линию над горизонтом. Что примечательно - это явление наблюдается только осенью, в течение нескольких дней. Другое интересное природное явление – это “северное сияние”. Как правило, оно черно-белое, но пару раз довелось видеть цветное. Когда смотришь на него – возникает какое-то чувство нереальности происходящего – оно так бысто движеться и меняется, как будто находится в нескольких метрах от наблюдающего, хотя понимаешь, что это свечение на огромном расстоянии. Времена года в Заполярье тоже - каждое интересно по-своему. Весны и осени, как таковых, нет, сразу после лета в начале Сентября выпадает снег и уже не тает до конца мая. Зимой Солнце восходит в районе 13 часов, а садится где-то в 16. Летом не садится вообще – просто пробежит по горизонту и опять начинает подниматься. Бывало, сидишь на смене в ТЗ, на часах 3 часа ночи, а тебе в затылок солнце светит… Зимой температура обычно в районе -50 и полное отсутствие ветра. Самая низкая температура при мне была, как-то раз под утро, -64 по Цельсию. Как-то раз, зимой, ехали мы в поселок в кузове ГТС-ки (гусенечный вездеход). Кузов покрыт брезентовым тентом, и печка не работала, в общем, температура в кузове, как и за бортом -50. Одеты мы были, правда, по полной – “спецаки” (ватные комбинезоны) с намордниками, валенки и меховые рукавицы, но все равно было зябко. На окраине поселка ГТС-ка останавливается, и мы подбираем знакомого якута. Но то, как он был одет, заставило нас зябнуть еще больше: тонкое осеннее пальтишко, макушку еле прикрывает спортивная шапочка, на руках вязаные перчатки без пальцев (как у велосипедистов), естественно пьян (трезвых якутов я почти не видел). Но, похоже, ему было абсолютно не холодно – он весело балагурил, размахивал руками и всю дорогу просил закурить!

Население поселка Жиганск состояло из трех почти равных частей: якуты (практически всегда “навеселе”), сахаляры (помесь якутов с русскими, очень приличные люди), и русские. Большая часть русских были ссыльные (те, кому запрещено было жить в центральных ра-нах Союза и больших городах). Сам поселок состоял из двух частей: Аэропорт – “престижный” район, в котором жили в основном русские и сахаляры – работники аэропорта и начальство всех видов, вторая часть – собственно сам Жиганск, где жил народ попроще. Дома в поселке были все деревянные, на сваях, одно или двухэтажные. Дизельная электростанция снабжала поселок и аэропорт электроэнергией. Летом, во время навигации, функционировал речной порт, через который по р.Лене доставляли продукты и горючее. Ходил пассажирский теплоход до Якутска и до Тикси. Как-то раз, когда мы были в поселке по делам, геологи подарили нам 10-и литровую бутыль с жидкостью от комаров. Эта штуковина чертовски жгла кожу, но реально помогала от комаров. Случай проверить это “зелье” на деле представился сразу-же – на обратном пути на “Волгу” у ГТС-ки (гусенечный тягач средний) оторвался задний каток, и мы намертво стали посреди тайги. Через минуту вместо пилоток у нас на головах были “пушистые” шапки из комаров, плечи покрывали такие же “меховые” воротники, даже погон не было видно. Если-бы сам не видел это, ни за что не поверил бы, что такое возможно. Но при всем этом ни один комар не сел на открытые участки тела (лицо, руки) смазанные жидкостью от комаров.

На окраине поселка располагалась “точка” РЛС. Военных там служило раза в два меньше чем на Волге – солдат человек десять и несколько офицеров. У нас об этой “точке” ходила легенда, что имеется у них своя гауптвахта – цистерна вкопаная в землю. Туда, на веревке, спускали провинившегося бойца на несколько суток, и во время “отсидки” пищу ему спускали тоже на веревке. Не знаю, правда это или нет. Но вот другому приколу, связанному с этой “точкой” я сам был свидетелем… Так как эта часть располагалась на окраине поселка, то повадилась к ним бегать якутка Шурочка, лет 13-и (по якутским меркам – “барышня на выданье”). В общем, “пользовали” ее бойцы пока один не подхватил от нее триппер. С тех пор они ее от части, чуть ли не палками отгоняли. Но, однажды, в чью-то больную голову пришла “гениальная” мысль – “А как же там ‘дальники' - мучаются поди без женского пола” (Волгу они называли “дальней точкой”, а свою “ближней” – поэтому мы у них были “дальники”). Так вот, эти балбесы завели Шурочку к себе в казарму, раздели, дали ей швабру и заставили мыть пол, а сами все это дело фотографировали, ну и фотки с водителем передали нам на Волгу. Вот такой вот “Жиганский Playboy ” получился.

Особого описания заслуживает солдатский заполярный “туалет типа сортир”… Это двухэтажное деревянное сооружение. Первый этаж имел только три стены, четвертая сторона была открыта и через нее летом – подставляли две 200-литровые бочки со срезанным верхом, а зимой – подтаскивали два алюминевых листа (кусок обшивки ТЗ). На морозе на этих листах образовывались “сталактиты”, когда они достигали размеров человеческого роста – дневальный оттаскивал лист в тайгу и сбивал их топором. Второй этаж имел четыре стены и зимой отапливался электрическим калорифером. Однако, в связи с тем что на нижнем этаже не было одной стены – через “очка” в полу второго этажа дул холодный воздух и поэтому у каждого бойца была своя “система” пользования туалетом в зимнее время. Одни надевали специальную шинель, расположившиль над “очком”, они полы шинели раскидывали в виде купола, чтобы не сильно поддувало. Другие брали разворот газеты, прикрывали им “очко” и становились на края газеты, сделав дело, они просто сходили с газеты и она, вместе с содержимым, летела вниз на вершину “сталактита”. Но наиболее “виртуозный” способ придумали на соседнем “Урале”. Там дед, идя в сортир, брал с собой молодого, и пока дед тужился на верхнем этаже, молодой на нижнем жег бумагу под “очком”, чтобы поднимающийся теплый воздух согревал драгоценный дедовский зад…

Летом, в свободное от дежурства время, ходили в лес за ягодами и грибами. Бруснику, правда, можно было собирать уже весной, когда начинал таять снег. Ягоды, проведя под снегом всю зиму, приобретали характерный привкус – немного хмельной. Собирали ягоды специальным “комбайном” – жестяной бункер в виде совка с проволочной гребенкой по краю. Гребенкой проводили по кустикам голубики, ветки проскакивали между прутьев, а ягоды сыпались в бункер. Это было значительно быстрее, чем собирать по ягодке вручную. В ближнем озере водилась мелкая рыбешка (названия не помню). Зимой озеро промерзало до дна, и эта рыбешка вмерзала в лед, а весной, когда лед растаивал, она, как ни в чем не бывало, оживала. Эта мелочь клевала на пустой крючек, при наличии леcки с крючком и палки можно было минут за 10 надергать штук 20-30 этих рыбок. В жареном виде эта невзрачная рыбка была необычайно вкусной. В дальних озерах, которые были глубже и не промерзали зимой до дна, водилась рыба покрупнее. Как-то раз пошли мы рыбачить с сеткой. Забросили ее раза два-три и вытянули крупных карасей столько, что не смогли и 100 метров протащить мешок с ними. Пришлось возвращаться в часть налегке и просить водилу, чтобы он съездил на своем ГАЗ-66 и забрал мешок с рыбой. Весной, когда таял снег и водой заливало норки андатр, тучи этих зверьков носились под ногами. Особо небрезгливые бойцы били их палками и отдавали прапору-кладовщику. По моим расчетам, у него должно было скопиться столько шкурок, что хватило бы на десяток шуб для его жены.

Находясь на дежурстве, имелась возможность позвонить домой или друзьям(подругам), чем все пользовались довольно часто. Для набора по полуавтоматике использовался специальный девайс под названием “мандавошка” – коробочка с номеронабирателем и двумя тумблерами. Сам процесс набора по этому устройству напоминал игру на музыкальном инструменте – крутился телефонный диск, затем бысто перебирались тумблера, и опять диск. По ночам бойцы развлекались тем, что балаболили с телефонистками по гражданским каналам, им ночью на дежурстве тоже было скучно. Бывало, эти разговоры длились по 6 часов! В техническом здании (ТЗ) было помещение под названием “калориферная” там располагались системы водяного охлаждения клистронов и большие прямоугольные трубы – воздуходувки. На этих трубах, по которым проходил теплый воздух, деды коротали длинные, зимние ночи. Но во время ежегодного промера напряженности ВЧ поля в ТЗ выяснилось, что в калориферной самое высокое ВЧ излучение. После этого там никто больше не спал. Существовала особая система мытья полов с песком в ТЗ. Дело в том, что пол там был выстелен светлым линолеумом, поэтому, за смену, на нем оставалось много черных полосок от резиновых подошв сапог. Перед сдачей смены, молодой набирал четверть ведра песка из пожарного ящика и рассыпал его по полу, поливал водой и подошвой сапога (как полотер) начинал натирать пол влажным песком. Затем песок смывался мокрой тряпкой. После этой процедуры линолеум приобретал ровный матовый цвет. Чтобы расчеты не теряли бдительность, иногда (в основном глубокой ночью) по громкой связи звучала команда “555!… 555!… Сокол Амура 1!” и все расчеты наперегонки докладывали о приеме сигнала учебной тревоги. Кто не укладывался в норматив – получал нагоняй .

Дембельнулся я в начале июля 1984г. Летел в Днепр через Якутск и Красноярск, через пару-тройку недель после прилета домой, повез документы для поступления в Харьковский институт радиоэлектроники. Но это уже другая история…