Дорогие мои однополчане, служившие на точке в Джарджане уже после нас, в 70-е и более поздние годы, обращаюсь к вам. Быть может вам станет интересно, и вы прочтете мой рассказ, как мы в 1968 году начинали обустраивать свою жизнь, готовили к пуску станцию, охотились и рыбачили, устраивали себе маленькие праздники, ходили на смены и все очень ждали дембеля. Не сразу, но я попытаюсь об этом написать.
Прослужив после окончания учебки около 7 месяцев в Тикси в в/ч 74183, мы четверо бойцов: Валя Ратушняк, Толя Болдин, Валера Черноиванов и я шли последним теплоходом из Тикси в Джарджан.
Был конец сентября или начало октября 68 года. Везде уже лежал снег, но мороз стоял не большой и Лену пока не сковало льдом. Навигация заканчивалась. Связь с Джарджаном на 1,5-2 месяца обрывалась, только радио. АН-2 и МИ-8 не летали до становления крепкого льда на озерах и оборудования зимней ВПП. До середины ноября – начала декабря Джарджан становился закрытым. Но об этом мы узнали гораздо позже.
А пока решили воспользоваться несколькими днями отдыха. Познакомившись с компанией дембелей-строителей, следующих до Якутска, сидели у них по каютам, пили дешевый портвейн, пели песни под гитару, болтали обо всем. Эти ребята прослужили по 3 и больше года, но с нами, молодняком, обращались очень дружелюбно.
Кстати, должен сказать, что за все время своей срочной службы ни разу не встречался проявлением дедовщины! Мы все были далеко не пай мальчиками, и случаи неуставных отношений конечно были, но дедовщины – нет!
Так что после 2 дней круиза, мы расставались с дембелями уже крепкими друзьями. Если бы не капитан теплохода, то мы бы так и плыли до самого Якутска. Но мы – единственные пассажиры до Джарджана, и он выловив нас из недр вверенного ему судна, с трудом усадив наши бунтующие тела в шлюпку, высадил в этот забытый Богом уголок.
Там нас встречали друзья по учебке, радисты: Валера Дубинский, Вася Винниченко и Леша Андрианов. Мы приехали не пустые, у нас, как говорится, с собой было, и встреча прошла очень бурно, эмоционально и продолжалась почти всю ночь…А утром, после непродолжительного сна, мы узнали, что пришла баржа с горючкой. Бочки с солярой и бензином, много бочек, очень много… на целый год. Кто был в Джарджане знает, что берег там крутой – метров 50 обрыв и до воды метров 150 песок. Надо было спустить эти бочки с борта и перекатить к краю обрыва. Сверху был сброшен трос, привязанный к трактору. К концу троса мы привязывали по 6-7 бочек и трактор тянул их наверх. Работа очень тяжелая и опасная, т.к. некоторые бочки отрывались и летели вниз, круша все на своем пути. Приходилось торопиться, день уже заметно поубавился, и снегопад мог начаться в любое время. Наверное, с этого момента мы на своей шкуре прочувствовали, что такое тяжелый физический труд. На следующий год, когда пришел годовой запас с продуктами и ГСМ, было уже гораздо легче – сноровки прибавилось.
Дня через 2-3 представители управления КРМ и наше командование подписали акт приемки станции в опытную эксплуатацию и для всего л/с точки началась реальная работа. Нас было человек 40: командир – ст. л-нт Конышев В.
замполит – к-н, фамилию не помню, звали Василий Иванович,
зампотех – к-н Топорков
нач.радистов и дальников – ст. л-нт Миргородский В.И.
нач. дизелистов – ст. л-нт Сахно,
и еще, радистов я перечислил, с нами стало 7, техники ДС – Балабан Сергей, Острейкин Иван и Жора Бузруков, 4 дизелиста, 3 кочегара, стрелки, повара, хлебопек, фельдшер, водитель и пр. Из капитальных было построены только техздание, офицерское общежитие и дизельная. Жили в КУНГах, сначала по 4-5 человек. Это такие вагончики 3 на 6 м, сгруппированные по 4 штуки (а всего – 8), между ними тамбурок, коридорчик, бочка с водой, за перегородкой – умывальник. Внутри 3 двухярусные кровати, вешалка, шкаф, не большой столик у окна.
Работать начали только в сторону Якутска, в Тикси станция заработала помниться через месяц. С Тикси связывались по рации Р-30 (гражданский вариант «Олень»). Слышимость была ужасная: далеко, да и мощность рации маловата. Помню, как я, нажав тангенту, нараспев кричал в трубку: «Гамак, Гамак (позывной в Тикси) я – Виктория (мой позывной), как меня слышите. Прием».
Было организовано 3 смены, дежурили по 12 часов, на обед и ужин ходили по очереди. Когда проходили плановые регламентные работы: например, замена клистрона или промывка охлаждающей системы – выходили все. Старший техник Вася Винниченко на дежурства не ходил, но постоянно находился в техздании. Он отличный специалист, хорошо знал станцию и очень увлекался радиотехникой. Постоянно что-то паял, усовершенствовал и восстанавливал наши радиоприемники и магнитофоны. Тут надо сказать, что мы все не плохо знали станцию (думаю, что даже лучше наших офицеров) и могли отремонтировать, заменить и отрегулировать все. Спасибо нашим преподавателям в учебке. Они нас хорошо подготовили, мы знали не только работу станции, но и многие схемы помнили наизусть. Но после пуска отказов было много. Очень было бы интересно перечитать «Журнал передачи смен» того периода опытной эксплуатации, чего тогда только не горело и не выходило из строя! Но справлялись, знали, что помощи ждать было неоткуда.
На дежурства к нам раз в день, наверное, забегал наш начальник Миргородский. Расскажу немного о нем. Попал он на север с гражданки, Лет ему тогда было около 30, может чуть больше. Родом с юга России, леса порядочного никогда не видел, а тут такая глушь, и ближайший поселок, где живет больше 3 человек – 120км. Делать ему на станции ну совершенно нечего, мы со всем справлялись сами. А без дела жизнь очень скучна и дни идут очень медленно. Но тут около нашей столовой обнаружились следы какого-то зверя, кошка – не кошка, собака – не собака. Да и откуда им взяться. Была одна бедолага дворняжка, но ее еще весной съели мОлодцы из стройбата, когда не было связи с большой землей и когда случился пожар и сгорела пекарня вместе со столовой.
Наш начальник решил разузнать, чьи же это следы. Не поленился и поехал к метеорологам, проживавшим в 13 км от нас, в поселке Джарджан, где стоял один их дом и была (.) ПВО. Метеорологи, как прожившие там не один сезон, были спецы по всем вопросам, и знали, как выжить в здешних условиях и не сойти с ума от скуки. Они то и рассказали ему, что это следы песца. А на прощание подарили капкан и объяснили, как его ставить.
Через день после поездки, в техздание входит Владимир Иванович. Вид буквально ошарашенный! В руках несет белого, здоровенного, всего искрящегося от выпавших снежинок, с громадным пушистым хвостом, песца. Говорит, попася в капкан, что он давеча поставил за столовой.
С этого времени наш начальник уже не грустил, у него появилось хобби. Вскоре вся ближайшая окрестность была заставлена капканами, как минное поле минами. Ни один зверь не мог подойти к нашей столовой и полакомиться немногими остатками солдатской кухни, ни попавшись в капкан новоявленного охотника.
Постепенно круг и дальность походов Владимира Ивановича увеличивалась. Утром, после завтрака, он обычно заходил к нам в техздание, здоровался, узнавал все ли в порядке, как прошла смена, не было ли замечаний к работе аппаратуры, и если все в порядке, со спокойной душой отправлялся проверять свое охотничье хозяйство. Вид у него при этом был очень колоритный – весь обвешанный капканами, которые он постоянно ремонтировал, вымачивал в еловом растворе, для исключения отпугивающего зверье запаха, на одном плече карабин на другом дробовик, за поясом – тесак величиной с небольшую саблю.
Что характерно, командир точки никого и никогда, ни зимой, ни летом на охоту без карабина с парой обойм, не отпускал и по одному тоже. Только Миргородский ходил один.
Вскоре наш отчаянный охотник всех песцов окрест переловил и, став профессионалом в этом деле, переключился на соболей. Мы с ребятами также ходили на охоту. Зимой стреляли куропаток, петлями ловили зайцев. Зверья было много и если не ленится, то прокормиться было можно. А надо сказать, что в первый год было довольно голодно. Это потом научились и удачно охотится, и с рыбалки с рыбой приходить. Выменивали у Миргородского куропаток, в которых и есть то нечего – малюсенький, заморенный, дохлый цыпленок, на консервы, которые он получал в качестве доппайка, да он нам их и так отдавал.
С ним было хорошо служить. Мужик он простой, спокойный, не зануда, с чувством юмора. Помнится произошел такой случай. Васька Винниченко, наш ст. техник, в свободное время всегда что-то мастерил, находясь в своем уголке техздания. В тот день он тоже сидел, уткнувшись в какую-то схему, и что-то увлеченно паял, ни на кого не обращая внимания, полностью находясь в процессе творческого труда. К нему изредка подходили ребята из дежурной смены, молча, заглядывая через спину, над чем там корпит Василий. Но Вася не отвлекаясь и не обращая ни на кого внимания старательно делал свое дело. И тут с неожиданной проверкой появляется Владимир Иванович. Поздоровавшись с нами, он подошел к Васе, встал у него за спиной и начал разглядывать, что же он там делает. А Васе в этот момент видимо надоело, когда за ним подглядывают и молча дышат в затылок и он, не оборачиваясь протягивает свободную левую руку за спину и хватает наблюдателя за….и приговаривает: ну что, попался? Тут Васька оборачивается и ужасом видит, что крепко держит нашего командира….за яйца. Вася тут же отпустил свою добычу, стал извиняться, но Владимир Иванович рассмеялся и ушел. А мы потом над Васей долго подшучивали. Стоишь у стойки, делаешь умное лицо, чешешь затылок и кричишь через все техздание: Вася, есть вопрос! Вася подходит: ну, что у тебя за вопрос? А ты ему в ответ с совершенно серьезным лицом: слушай, я все думаю, ты же пробовал, а крепкие ли у командира яйца? Занавес. Миргородский не обиделся, да и на что, собственно, было обижаться?
Заканчивая свои короткое воспоминание о Миргородском В.И. скажу, что уезжая летом в отпуск он вез домой жене полный вещмешок выделанных шкурок песцов и соболей. По тем временам настоящее богатство, сравнимое с годовой зарплатой офицера.
Продолжение на следующей странице. |
